сюда приехал, да и главным образом не ради них, но повинуясь побужденью, не имевшему с ними ничего общего, - и, чтобы это установить, не требовался какой-то глубин..
Генри Джеймс (Henry James)
«Веселый уголок»
В действительности это было скорее предвидение, облеченное в образы липучки для мух и сообщества обезьян; но всякий раз подобные предсказания удаются т..
Роберт Музиль (Robert Musil)
«Прижизненное наследие»
Когда ей позвонил один антиквар из Берлина и попросил ее сделать для него несколько эскизов, она прокричала в трубку: -- Оставьте меня в покое!..
Патрик Зюскинд (Patrik Suskind)
«Тяга к глубине»
Смотрите также:
Джозеф Конрад. Сердце тьмы и другие повести
Карен Хьюитт.Джозеф Конрадпроблема двойственности
О Конраде (энциклопедическая статья)
Джозеф Конрад. краткая летопись жизни и творчества
Форд М. Форд.Конрад и море.Эссе
Бертран Рассел.Джозеф Конрад.Эссе
Мария Кунцевич.Открытие Патюзана.Эссе
Стефан Жеромский.Джозеф Конрад.Эссе
Вы читаете «Юность», страница 25 (прочитано 100%)
«Аванпост прогресса», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«География и некоторые исследователи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ги де Мопассан», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дуэль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Зверюга», закладка на странице 10 (прочитано 64%)
«Зеркало морей», закладка на странице 10 (прочитано 8%)
«Караин воспоминание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Лорд Джим», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Письма», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Тайфун», закладка на странице 10 (прочитано 16%)
«Теневая черта», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Традиционное предисловие», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Фрейя Семи Островов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Черный штурман», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Я
узнал молчание Востока. Я услыхал его голос. Но когда я снова открыл глаза,
меня встретило молчание такое полное, что, казалось, оно никогда не
нарушалось. Я лежал, залитый потоком света, а небо никогда еще не бывало
таким далеким, таким высоким. Я открыл глаза и лежал неподвижно.
И тогда я увидел людей Востока -- они глядели на меня. Вдоль всего мола
толпились люди. Я видел коричневые, бронзовые, желтые лица, черные глаза,
блеск, краски восточной толпы. И все эти люди глядели на меня в упор,
неподвижные, молчаливые; не слышно было ни шепота, ни вздоха. Они глядели
вниз, на шлюпки, на спящих людей, в ночи пришедших к ним с моря. Все было
недвижимо. Верхушки пальм вырисовывались на фоне неба. Ни одна ветка не
шевелилась на берегу. Темные крыши проглядывали кое-где сквозь густую
зелень, между листьев, блестящих и неподвижных, словно выкованных из
тяжелого металла. То был Восток древних мореплавателей -- такой старый,
такой таинственный, ослепительный и мрачный, живой и неизменный, исполненный
обещаний и опасности. И это были люди Востока.
Я неожиданно приподнялся. Волнение пробежало по толпе из конца в конец;
зашевелились головы, покачнулись тела; волнение пробежало по молу, словно
рябь на воде, словно ветерок в поле, -- и снова все замерло. Я вижу: широко
раскинувшаяся бухта; сверкающие пески; богатая растительность причудливой
зеленой окраски; море, синее, как во сне; внимательные лица, яркие краски,
отраженные в воде; изгиб берега; мол, иностранное судно с высокой кормой,
неподвижно застывшее, и три шлюпки с усталыми спящими людьми с Запада; они
не видят ни земли, ни людей, не чувствуют лучей палящего солнца. Они спали
на банках, спали, свернувшись на корме, в небрежной позе мертвецов. Голова
старого шкипера, лежавшего на корме баркаса, поникла на грудь, и казалось --
он никогда не проснется. Дальше я увидел длинную белую бороду старика
Мэхона, лежавшую на его груди, его лицо, обращенное к небу, -- словно пуля
пронзила его здесь, у румпеля. Один матрос спал на носу шлюпки, обняв обеими
руками форштевень, а щекой прижавшись к планширу. Восток созерцал их
безмолвно.
С тех пор я познал его очарование; я видел таинственные берега,
спокойные воды, земли темных народов, где Немезида украдкой подстерегает,
преследует и настигает многих представителей расы победителей, гордых своею
мудростью, своим знанием, своею силой. Но для меня в этом видении моей
юности -- весь Восток. Он открылся мне в то мгновение, когда я -- юноша --
впервые взглянул на него. Я пришел к нему после битвы с морем -- и я был
молод, и я видел, что он глядит на меня. И это все, что у меня осталось!
Только мгновение; миг напряжения, романтики, очарования -- юности!.. Дрожь
солнечного света на незнакомом берегу, время, чтобы вспомнить, вздохнуть
и... прощай! Ночь... прощай...
Он отхлебнул из стакана.
-- Ах, доброе старое время... Доброе старое время... Юность и море!
Чары и море! Славное сильное море, -- соленое, горькое море, которое умеет
нашептывать и реветь и убивать...
Он снова хлебнул вина.
-- Что же чудесней -- море, само море, или, может быть, юность? Кто
знает? Но вы -- все вы получили кое-что от жизни: деньги, любовь -- то, что
можно получить на суше... скажите же мне: не лучшее ли то было время, когда
мы были молоды и скитались по морям... Были молоды и ничего не имели, а море
не дает ничего, кроме жестоких ударов, и нет-нет предоставит вам случай
почувствовать вашу силу... только это и дает оно вам, о ней-то все вы и
сожалеете.
И все мы кивнули ему -- финансист, бухгалтер, адвокат, -- все мы
кивнули ему через стол, который, словно неподвижная полоса темной воды,
отражал наши лица, изборожденные морщинами, лица, отмеченные печатью труда,
разочарований, успеха, любви; отражал наши усталые глаза; они глядят
пристально, они глядят тревожно, они всматриваются во что-то за пределами
жизни -- в то, что прошло, и чего все еще ждешь, -- прошло невидимое, во
вздохе, вспышке -- вместе с юностью, силой, романтикой грез...
Страницы: (25) : << ... 171819202122232425
Тем временем:
...
Спустя много лет несколько переселенцев с семьями осели в Райских
Пастбищах, поставили изгороди, вырастили там фруктовые деревья.
Поскольку законного владельца не было, соседи ссорились без конца.
Прошло сто лет, в Райских Пастбищах жило двадцать семей на двадцати
небольших фермах. В середине долины расположились лавка и почта, а в
полумиле от них, на берегу реки, стояло ветхое строение - школа, стены
которой были сплошь испещрены инициалами.
Но вот в конце концов жизнь односельчан потекла спокойно и
зажиточно. Земля была плодородна, возделывать ее было легко. В садах
созревали самые вкусные фрукты в Калифорнии.
II
Ферма Бэттлов слыла среди обитателей Райских Пастбищ местом
проклятым, ребятишки же считали, что там обитают привидения. И хотя
земля на ферме была плодородная, сочная, никто ее не домогался; и в
доме никто не хотел жить, ибо печалью и угрозой веет от земли и дома,
внезапно покинутых теми, кто любил их и здесь трудился. И деревья
вокруг брошенного дома были темные, и тени их на земле возбуждали
тревогу.
Вот уже пять лет как опустела ферма Бэттлов. Сорняки, забывшие,
что такое мотыга, вымахали выше кустов. В саду мощно разрослись
фруктовые деревья, ветви их переплелись между собой. Фруктов стало
больше, но размером они сделались поменьше. Ежевика проросла сквозь
корни яблонь, яблоки, падая, скрывались в ней.
Сам дом, двухэтажное, добротное, прямоугольное здание, был
прекрасен и величав, пока не потемнела его белая окраска, но затем
произошли события, которые сделали его заброшенным и одиноким. Дикие
растения оплели веранды, стены дома стали серыми от ветра и дождей.
Мальчишки, эти лейтенанты, всегда готовые к войне против творений рук
человеческих, повыбивали во всех окнах стекла и вытащили из дома все,
что только можно было вытащить. Мальчишки ведь считают, что каждый
предмет, достаточно легкий, чтобы его уволочь, и не имеющий хозяина,
всегда сгодится дома для какой-нибудь игры...