Странно, что именно побудило его меня
принять. Я недавно оставил шикарный австралийский клиппер, где служил
третьим помощником, а он как будто питал предубеждение против шикарных
клипперов, считая их судами аристократическими и светскими. Он мне сказал:
-- Вы знаете, на этом судне вам придется работать.
Я заявил, что мне приходилось работать на всех судах, где я служил.
-- Ах, это совсем иное дело, и вы, джентльмены с больших судов... но вы
как будто нам подойдете. Приходите завтра.
Я явился на следующий день. Это было двадцать два года назад, и мне
только что исполнилось двадцать лет. Как летит время! Это был один из
счастливейших дней моей жизни. Подумайте! Впервые получить место второго
помощника -- поистине ответственный пост! Ни за какие блага в мире я не
отказался бы от своего назначения. Старший помощник внимательно меня
осмотрел. Он тоже был старик, но другой марки. У него был римский нос,
белоснежная длинная борода, а звали его Мэхон, но он настаивал на том, чтобы
его имя произносили Мэнн. У него были большие связи, однако счастье было не
на его стороне, и ему так и не удалось продвинуться.
Что же касается капитана, то он в течение многих лет служил на
каботажных судах, затем плавал в Средиземном море и наконец на торговых
судах Вест-Индской линии. Он ни разу не огибал ни Горна, ни мыса Доброй
Надежды. Он едва умел писать нетвердым почерком и писанием ничуть не
интересовался. Они оба были, конечно, прекрасными моряками, а в обществе
этих двух стариков я чувствовал себя мальчишкой -- точно внук между двумя
дедушками.
И судно было старое. Называлось оно "Джуди". Странное имя, не правда
ли? Оно принадлежало некоему Уилмеру или Уилкоксу -- что-то в этом роде; но
он обанкротился и умер лет двадцать назад, так что его имя значения не
имеет.
Судно долго стояло на приколе в Шэдуэллском доке. Вы можете себе
представить, в каком оно находилось состоянии. Всюду пыль, ржавчина, сажа,
на палубе грязь. Я чувствовал себя так, словно из дворца попал в разрушенную
хижину. Грузоподъемность его была около четырехсот тонн. На нем был
примитивный брашпиль, деревянные щеколды у дверей, никаких признаков меди и
большая четырехугольная корма. По борту пониже названия судна, написанного
крупными буквами, виднелись резные украшения с облезшей позолотой и какой-то
герб с девизом: "Делай или умри". Помню, этот девиз произвел на меня сильное
впечатление. В нем был привкус романтизма, что-то заставившее меня полюбить
старое судно, что-то взывавшее к моей юности!
Из Лондона мы вышли с балластом -- с песком, -- чтобы в одном северном
порту взять груз угля для доставки в Бангкок. Бангкок! Я трепетал. Шесть лет
я плавал по морям, но видел только Мельбурн и Сидней, очень хорошие города,
чудесные города в своем роде.

Страницы: (25) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... В этом-то
главном, решающем пункте Томас Манн добился полной победы, сколько бы мы ни
оспаривали его тогдашних взглядов на искусство и на самого Гете, - взглядов,
которые лучше всего опроверг он сам своим позднейшим творчеством, и в первую
очередь "Доктором Фаустусом".
"Лотта в Веймаре" писалась в годы добровольного изгнания Томаса Манна,
когда на его родине бесчинствовала банда гитлеровцев. Это книга большого и
гордого одиночества, озаренного глубокой верой в то, что Германия - не они,
а он, Томас Манн, один из достойнейших ее сынов; в ней - заклинание прошлого
без неразумного намеренья претворить его в настоящее и все же не без тайной
надежды воздействовать им на современность. Это роман и вместе с тем книга
раздумий. Ее манера и стиль напоминают облегченного Гете-прозаика, автора
"Правды и поэзии" и философских глав "Вильгельма Мейстера". Удивительнее
всего, что некоторые страницы, некоторые отношения автора к изображаемому
идут от Достоевского, но это в большей степени полемика, чем единомыслие с
ним. Ибо истинный пафос книги, как, впрочем, и всего творчества Томаса
Манна, в преодолении мира темных страстей и порывов, страшного подполья
светом благого разума.
Мир неустройства, жестокой нелепицы непомерно громаден. Быть унесенным,
смытым кипящей стихией неукрощенной природы и социального зла так легко и
так "естественно", что раскрепощать эти темные силы не только не дело
искусства, но даже нечто исконно враждебное искусству. Искусство -
преодоление бесформенного. Образ плотины из второй части "Фауста" - прототип
не только грядущей, но и всякой культуры. Такова заветная мысль Томаса
Манна. Искусство потому так и занимало воображение писателя, что он
усматривал в нем закон и подобие, общие для всякого культурного созидания,
для всего этического мира. Пример искусства - вот чем Томас Манн предлагает
руководствоваться человеку.
В чем же существенный смысл этого "примера"?
Но прежде чем ответить на этот вопрос (в сложной, во многом и просто
неверной его постановке автором "Лотты"), несколько замечаний о форме, о
манере и стиле этой книги...

Манн Томас (Mann Thomas)
«Лотта в Веймаре»

© 2003-2010 Rulib.NET
Координатор проекта: Российская Литературная Сеть, Администратор сайта: Анастасия Уласова. Сайт работает под управлением системы "Электронный Библиотекарь" 5.0

Правовая информация: если Вы являетесь автором и/или правообладателем любых из представленных на страницах нашей библиотеки произведений, и возражаете против их нахождения в открытом доступе - сообщите нам по адресу copyright@rulib.net и мы немедленно удалим указанные работы.

Администратор сайта и координатор проекта не несут ответственности за содержание рекламных материалов и информации, размещаемой посетителями, однако принимают все необходимые и достаточные меры для контроля. Перепечатка материалов сервера возможна лишь при обязательном условии ссылки на ресурс http://www.josefkonrad.ru/, с указанием автора материала и уведомлением администрации ресурса о дате и месте размещения.

Информация о литературной сети
Принять участие в проекте

Проект осуществляется при информационной поддержке IQB Group: создание сайтов и web дизайн, продвижение сайтов и оптимизация сайта.