 |
Я должен был исправить мотор или погибнуть. Воды у меня едва хватило бы на неделю. Итак, в первый вечер я уснул на п..
Антуан де Сент-Экзюпери (Saint-Exupery)
«Маленький принц»
Джаз-бэнд просто словно взрывом разметывает по сторонам -- это образно, -- если выключается бас. Остальным музыкантам моментально, как после удара, все начинает казаться бессмысленным...
Патрик Зюскинд (Patrik Suskind)
«Контрабас»
Вот когда кто-нибудь разоряется и дом продают с молотка, архивы выходят на свет божий. Если бы не предприимчивый и упорный американец, обнаруживший пресловутые ..
Андре Моруа (Andre Maurois)
«Биография»
Смотрите также:
Карен Хьюитт.Джозеф Конрадпроблема двойственности
Джозеф Конрад. краткая летопись жизни и творчества
Джозеф Конрад. Сердце тьмы и другие повести
О Конраде (энциклопедическая статья)
Мария Кунцевич.Открытие Патюзана.Эссе
Стефан Жеромский.Джозеф Конрад.Эссе
Бертран Рассел.Джозеф Конрад.Эссе
Форд М. Форд.Конрад и море.Эссе
Вы читаете «Традиционное предисловие», страница 1 (прочитано 0%)
«Аванпост прогресса», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«География и некоторые исследователи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ги де Мопассан», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дуэль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Зверюга», закладка на странице 10 (прочитано 64%)
«Зеркало морей», закладка на странице 10 (прочитано 8%)
«Караин воспоминание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Лорд Джим», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Письма», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Тайфун», закладка на странице 10 (прочитано 16%)
«Теневая черта», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод А. Ливерганта
Для того чтобы поговорить о себе, нам по большей части особого поощрения не требуется, и все же небольшая эта книжка явилась результатом дружеского совета и даже некоторого дружеского давления. Одно время я довольно решительно сопротивлялся, однако друзья упорно настаивали: “Не спорь, это ведь твой долг!” Хотя особой логики я в этом заявлении не усмотрел, я вынужден был немедленно сдаться. Долг есть долг!.. Слово — великая вещь. Если хочешь уговорить собеседника, прибегать следует не к веским аргументам, а к запоминающимся словам. Слово во все времена преобладало над смыслом. Говорю это вовсе не из чувства противоречия. Впечатлительный человек лучше, чем человек размышляющий. Людям — во всяком случае, большинству людей — размышления ничего хорошего не дали. А вот сила слов — таких, например, как Слава или Сострадание, — очевидна всякому. Мы знаем, о каких словах идет речь, они у всех на слуху. Прокричите эти два слова с настойчивостью, со страстью, с убежденностью — и они одним своим звучанием вдохновят на подвиг целые народы, пропитают живительной влагой высохшую, каменистую почву, на которой зиждется все наше общественное устройство. Такие слова, как Добродетель, всегда к вашим услугам. Разумеется, интонацией, правильным смысловым ударением также пренебрегать не следует. Это весьма существенно. Одни слова должны быть громоподобны, другие — нежны и мелодичны. И не говорите мне про рычаг Архимеда. Это был рассеянный человек с математической фантазией. К математике я отношусь с огромным уважением, но в рычагах особой нужды не испытываю. Дайте мне нужное слово и нужную интонацию — и я переверну мир безо всякого рычага. У написанных слов тоже есть своя интонация. Да! Но главное — найти нужное слово среди всех тех бесчисленных сетований и ликований, что изливались во всеуслышание с того самого дня, когда надежда, неумирающая надежда, впервые снизошла на землю. Весьма вероятно, что слово это где-то здесь, под рукой, совсем близко — притаилось и терпеливо ждет, когда его наконец извлекут на свет. Легко сказать! Есть, конечно, люди, которые могут в одно мгновение нащупать иголку в стоге сена. Я, увы, не из их числа. Так вот, интонация. Еще одна трудность. Ведь прежде чем мы выкрикнули слово и оно безвозвратно растаяло в воздухе безо всяких последствий для человечества, невозможно сказать, правильно мы его произнесли или нет. Жил-был некогда один император; мудрец и в некотором роде сочинитель, он записывал на дощечках из слоновой кости свои мысли, изречения и наблюдения, которые по случайности сохранились для просвещения будущих поколений. Среди прочих — цитирую по памяти — мне запомнилось следующее внушительное наставление: “Да будут все твои слова звучать с оттенком героической истины”. Оттенок героической истины! Сказано отменно, но попробуй-ка воплоти в жизнь сей претенциозный совет сурового монарха. Ведь расхожие истины на этой земле в большинстве своем ничем не примечательны и ровным счетом ничего героического в себе не несут; к тому же в истории человечества бывали времена, когда “оттенок героической истины” ничего, кроме насмешки, не вызывал.
Тем временем:
... Мы смотрели на могучий поток и видели его не
в ярком сиянии короткого дня, который загорается и угасает навеки, но в
торжественном свете немеркнущих воспоминаний. И действительно, человеку,
который с благоговением и любовью, как принято говорить, "отдал себя морю",
нетрудно воскресить в низовьях Темзы великий дух прошлого. Поток, вечно
несущий свою службу, хранит воспоминания о людях и судах, которые
поднимались вверх по течению, возвращаясь домой на отдых, или спускались к
морю, навстречу битвам. Река служила всем людям, которыми гордится нация, -
знала всех, начиная от сэра Фрэнсиса Дрейка и кончая сэром Джоном
Франклином; то были рыцари, титулованные и нетитулованные, - великие рыцари
- бродяги морей. По ней ходили все суда, чьи имена, словно драгоценные
камни, сверкают в ночи веков, - все суда, начиная с "Золотой лани" с
круглыми боками, которая набита была сокровищами и после визита королевы
выпала из славной легенды, и кончая "Эребом" и "Ужасом", стремившимися к
иным завоеваниям и так и не пришедшими назад. Река знала суда и людей; они
выходили из Дэтфорда, из Гринвича, из Эрита - искатели приключений и
колонисты, военные корабли и торговые капитаны, адмиралы, неведомые
контрабандисты восточных морей и эмиссары, "генералы" Восточного индийского
флота. Те, что искали золота, и те, что стремились к славе, - все они
спускались по этой реке, держа меч и часто - факел, посланцы власти внутри
страны, носители искры священного огня.
Солнце зашло, сумерки спустились на реку, и вдоль берега начали
загораться огни. На тинистой отмели ярко светил маяк Чепмен, поднимающийся
словно на трех лапах. Огни судов скользили по реке - великое перемещение
огней, которые приближались и удалялись. А дальше, на западе, чудовищный
город все еще был отмечен зловещей тенью на небе - днем отмечало его
сумрачное облако, а ночью - багровый отблеск под сверкающими звездами...
