 |
Но был слишком опытен, чтобы совершить такую глупость. Впрочем, человек с апельсиновыми корками как раз закурил с..
Морис Леблан (Maurice Leblanc)
«Красный шарф»
По этой же причине в Приложении III "Хазарская переписка" мы приводим полный перевод пространной редакции ответного письма хазарского царя Иосифа (изданной П. К...
Кестлер Артур (Artur Koestler)
«Тринадцатое колено. Крушение империи хазар и ее наследие»
Действительно, многие замечали, что перед пулями Блю почему-то тушуется. Томлин, с другой стороны, возвращается в окопы, как только может стоять на ногах...
Кэри Джойс (Cary Joyce)
«Овца»
Смотрите также:
Джозеф Конрад. краткая летопись жизни и творчества
Карен Хьюитт.Джозеф Конрадпроблема двойственности
Джозеф Конрад-наш земляк (статья на украинском)
Мария Кунцевич.Открытие Патюзана.Эссе
Бертран Рассел.Джозеф Конрад.Эссе
Форд М. Форд.Конрад и море.Эссе
Стефан Жеромский.Джозеф Конрад.Эссе
«Теневая черта» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 72) Также вы можете получить: |
Тем временем:
...)
Конечно, Хуан был единственным посетителем, для которого заказ толстяка
имел второй смысл; автоматически, иронически, как умелый переводчик,
привыкший мгновенно решать любую переводческую проблему в той борьбе с
временем и безмолвием, которую воплощает его кабина при конференц-зале, он
построил ловушку, если слово "ловушка" уместно для констатации того, что
saignant3 и sanglant4 равноценны и что толстяк за столиком заказал "замок с
кровью", -- во всяком случае, Хуан построил эту ловушку, ничуть не
подозревая, что смещение смысла во фразе вдруг заставит сгуститься другие
образы, образы из далекого прошлого или нынешнего вечера, -- книгу или
графиню, образ Элен, покорное его согласие сесть спиною к залу за столик в
глубине ресторана "Полидор". (И заказать бутылку "сильванера", и пить первый
бокал охлажденного вина в тот момент, когда образ толстяка в зеркале и его
голос, шедший из-за спины Хуана, разрешились в то, что Хуан не мог назвать,
ибо слова "цепь" или "сгусток" были всего лишь попыткой локализовать на
уровне речи нечто, проявлявшееся как мгновенное противоречие, нечто,
обретавшее форму и одновременно растворявшееся, и это уже не могло быть
выражено членораздельной речью кого бы то ни было, даже столь опытного
переводчика, как Хуан.)
Во всяком случае, ни к чему было усложнять. Толстяк за столиком заказал
"кровавый замок", его голос вызвал к бытию другие образы, особенно ярко
книгу и графиню, чуть менее ярко -- образ Элен (быть может, потому, что он
был ближе, не то что более привычным, но более неотъемлемым в повседневной
жизни, тогда как книга была чем-то новым, а графиня -- воспоминанием,
впрочем, воспоминанием необычным, ведь дело шло не столько о графине,
сколько о фрау Марте и о том, что случилось в Вене, в "Гостинице Венгерского
Короля", но тогда, в последнюю минуту, все стало графиней, и, в конце
концов, господствующим образом и прежде была графиня, образом не менее
ярким, чем книга или фраза толстяка или аромат "сильванера")...
