 |
Мисс Марпл вернулась к рубрике смертей. Ее она читала с большим вниманием, стараясь не пропустить ни одного имени. Алоуэй, Антопастро, ..
Но давайте уж держаться Ханны - и правды. Как-то в июле в девятом часу вечера Ханна вошла в море, чтобы ис..
Ганс Эрих Носсак (Hans Erich Nossack)
«Юноша из морских глубин»
йшего изложения мысли, нашпигованный интереснейшей, неведомой мне доселе информацией и полный самых восхитительных неожиданностей -- к сожалению, в тот момент, когд..
Патрик Зюскинд (Patrik Suskind)
«Литературная амнезия»
Смотрите также:
Карен Хьюитт.Джозеф Конрадпроблема двойственности
Джозеф Конрад. Сердце тьмы и другие повести
Джозеф Конрад-наш земляк (статья на украинском)
Мария Кунцевич.Открытие Патюзана.Эссе
Стефан Жеромский.Джозеф Конрад.Эссе
Бертран Рассел.Джозеф Конрад.Эссе
Форд М. Форд.Конрад и море.Эссе
Вы читаете «Зеркало морей», страница 10 (прочитано 8%)
«Аванпост прогресса», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«География и некоторые исследователи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ги де Мопассан», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дуэль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Зверюга», закладка на странице 10 (прочитано 64%)
Якорь изготовлен таким образом, и ему придана такая форма. чтобы можно
было рассчитывать на его надежность. Дайте ему за что зацепиться, и он будет
держать судно до тех пор, пока от него не отделился канат, а уж если канат
отделится, то, что бы потом ни случилось с судном, якорь "погиб". У этого
грубого, но честного куска железа, такого простого на вид, больше частей,
чем у человеческого тела членов: кольцо, шток, пятка, веретено, лапы, зубцы.
И все это, если верить газетным писакам, "бросают", когда судно прибыло на
якорную стоянку!
Столь упорное употребление этого совершенно неверного термина
объясняется тем, что безнадежно невежественный житель суши, видимо,
представляет себе, будто якорь швыряют за борт. На самом же деле якорь в тот
момент, когда его пора пустить в ход, находится уже за бортом, причем его не
бросают, а просто дают ему опуститься. Он висит над водой на конце тяжелого,
выдвинутого наружу бревна, которое называется "кранбалкой" или "катбалкой",
на короткой массивной цепи, последнее звено которой мгновенно размыкается
ударом деревянной колотушки или нажатием рычага, когда отдан приказ об этом,
причем приказ гласит не "бросать якорь", как, по-видимому, воображают
журналисты, а "отдать якорь".
Вообще с борта ничего не "бросают", кроме лота, которым исследуют
глубину воды в том месте, где находится судно. О привязанной шлюпке, о
запасном рангоутном дереве и обо всяких предметах, укрепленных неподвижно на
палубах, говорят, правда, что они "брошены на воду", когда их отвязывают. Но
якорь никогда не "бросают".
Точнее всего будет сказать, что мы "ставим на якорь" судно или
флотилию. Несколько менее специально, но не менее правильно выражение "стать
на якорь", вполне допустимое в литературе. Выражение это и коротко и звучит
по-морскому. А что касается выражения "бросать якорь", якобы принятого на
судах (а почему в таком случае "бросать", а не "швырять" или "метать"
якорь?), то оно просто нестерпимо для уха моряка. Помню, один лоцман
каботажных судов (которого я знавал в молодости и который имел обыкновение
усердно читать газеты), когда хотел выразить последнюю степень презрения к
невежеству в морском деле какого-нибудь жителя суши, говорил о нем: "Он один
из этих жалких "якоребросателей".
V
С первого до последнего дня плавания мысли моряка заняты якорем и не
столько потому, что якорь -- символ надежды, сколько потому, что это самый
тяжелый из предметов, с которыми приходится возиться на судне во время
плавания. Начало и конец каждого рейса знаменуются возней с якорями. Когда
судно вошло в Ла-Манш, его якоря всегда уже наготове, якорные цепи налажены
-- ведь берег почти виден, а в уме моряка якорь и земля неразрывно связаны
между собой. Но как только судно вышло из Канала в открытое море, в широкий
мир, и между ним и Южным полюсом не лежит более никакой сколько-нибудь
значительный клочок суши, якоря убираются.
Страницы: (116) : << ... 234567891011121314151617 ... >>
Тем временем:
... Я увидел себя в закругленном мутном стекле и подумал:
"Это я, как будто сегодня воскресенье".
Мы пришли в дом, где лежит покойник.
В закупоренной комнате не продохнуть. Слышно, как на улице гудит
солнце, но больше ни звука. Воздух спертый, тугой - такое впечатление, будто
его можно согнуть, как стальную пластину. В спальне, куда положили мертвеца,
пахнет чемоданами, но я их нигде не вижу. В углу на одном кольце висит
гамак. Такой запах бывает на свалке. И мне приходит в голову, что ветхие
полуистлевшие вещи вокруг нас имеют такой вид, что они и должны пахнуть
свалкой, хотя на самом деле у них совсем другой запах.
Я раньше думал, что все покойники непременно в шляпах. Теперь вижу, что
нет. Вижу, что у них седая голова и челюсть подвязана платком. Что рот
приоткрыт и из-под синих губ выглядывают неровные грязные зубы. Что язык
прикушен сбоку, толстый, распухший, цветом потемнее лица - как пальцы,
перетянутые веревкой. Что глаза широко открыты, куда шире, чем у людей,
вытаращенные, тусклые, а кожа напоминает утоптанную влажную землю. Я думал,
что покойник похож на тихо спящего человека, но теперь вижу, что как раз
наоборот: он вроде бодрствует и еще не остыл после драки.
Мама тоже нарядилась, как в воскресенье. Она надела старомодную
соломенную шляпу, покрывающую уши, и черное платье с высоким глухим воротом
и рукавами до самых запястий. Оттого что сегодня среда, она кажется мне
чужой, незнакомой, и, когда дедушка встает навстречу людям, вносящим гроб, у
меня создается впечатление, что она хочет мне что-то сказать. Мама сидит со
мной рядом, спиной к закрытому окну. Она тяжело дышит и то и дело поправляет
пряди волос, которые выбиваются у нее из-под шляпы, надетой второпях.
Дедушка приказал людям поставить гроб у кровати. Только после этого я
убедился, что мертвец в нем поместится...
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Палая листва»
