 |
За две тысячи франков я, пожалуй, уступлю ее вам. Студент не располагал такой суммой, но его семья, жившая в провинции, была не лишена достатка...
Андре Моруа (Andre Maurois)
«Собор»
Мы, оказывается, городская стража Вероны, и я не сомневаюсь, что мы выглядим как надо, а может быть, даже лучше, чем надо...
Джон Пристли (John Priestley)
«Мой дебют в опере»
en Protesten, sondern zu wahren Aufstunden trieb, wurde er endlich geschlossen und aufgelassen, wurden die Million..
Патрик Зюскинд (Patrik Suskind)
«Das Parfum»
Смотрите также:
Джозеф Конрад. краткая летопись жизни и творчества
Джозеф Конрад. Сердце тьмы и другие повести
Стефан Жеромский.Джозеф Конрад.Эссе
Мария Кунцевич.Открытие Патюзана.Эссе
Бертран Рассел.Джозеф Конрад.Эссе
Форд М. Форд.Конрад и море.Эссе
Вы читаете «Зеркало морей», страница 116 (прочитано 100%)
«Аванпост прогресса», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«География и некоторые исследователи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ги де Мопассан», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дуэль», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Зверюга», закладка на странице 10 (прочитано 64%)
.. Этого мне не вынести. Вот я прошу у вас прощения. И
вы можете плюнуть Доминику в лицо, так как измена человека из нашего рода
позорит нас всех. Кражу можно возместить, ложь исправить, за смерть
отомстить, но чем искупить измену? Ничем!
Он отвернулся и пошел от меня берегом реки, сердито размахивая рукой и
повторяя самому себе с яростной выразительностью: "Ах, каналья! Каналья!" Я
сидел на том же месте, трясясь от слабости и немой от благоговения. Не в
силах выговорить ни слова, я глядел вслед странной одинокой фигуре моряка с
веслом на плече, шедшего вверх по голому, усеянному камнями ущелью под
хмурым свинцовым небом, в последний день жизни "Тремолино". Медленно шагая
спиной к морю, Доминик скрылся из виду.
Так как качество наших желаний, мыслей и интересов соответствует нашему
безмерному ничтожеству, то мы даже время меряем по своей мерке. В тюрьме
наших иллюзий тридцать веков истории человечества кажутся нам менее
достойными внимания, чем тридцать лет нашей личной жизни, на которые мы и
предпочитаем оглядываться.
И Доминик Кервони занял место в моей памяти рядом с тем легендарным
скитальцем по морю чудес и ужасов, с тем обреченным нечестивцем, которому
вызванная им тень предрекла, что он будет бродить по земле с веслом на плече
до тех пор, пока не встретит людей, никогда в жизни не видевших корабля и
весла. Я, кажется, так и вижу их стоящими рядом в сумеречной безводной
стране, этих несчастных хранителей тайн моря, с эмблемой их трудного ремесла
на плече. Их окружает безмолвная толпа любопытных. Да, я вижу их даже
сейчас, когда, оставив позади море, я шагаю в сумерках жизни и несу эти
странички в надежде, что где-нибудь в глубокой долине, далеко от берега,
меня встретит безмолвный привет терпеливого слушателя.
Страницы: (116) : << ... 108109110111112113114115116
Тем временем:
... Смягчал настолько, что в те
незабвенные минуты я возлюбил весь мир.
И в этом огромном мире - прежде всего Клару. Уже хотя бы потому, что она сидела
напротив меня, тогда как остальной мир
был скрыт за стенами моей мансарды в пражских Вршовицах. И не имея возможности
чем-то одарить тот, большой мир, я
одаривал Клару. По крайней мере - обещаниями.
Клара была девушкой двадцати лет от роду, из хорошей семьи. Да что там из
хорошей - из отличной семьи!
Папочка, бывший директор банка, как представитель крупной буржуазии в
пятидесятом году был выслан в отдаленную от
Праги деревню Челаковице. Доченька по злой воле кадровиков работала швеей в
большой мастерской пражской фабрики
модной одежды. Сейчас я сидел против нее и лез из кожи вон, чтобы снискать ее
благосклонность хотя бы тем, что
легковесно расписывал ей преимущества будущей работы, на которую я обещал
устроить ее с помощью моих друзей.
Невозможно, убеждал я ее, чтобы такая прелестная девушка, как она, убивала свою
красоту, сидя за швейной машиной. Я
был полон решимости сделать ее манекенщицей.
Клара не возражала мне, и мы провели ночь в счастливом взаимопонимании.
2
Человек проживает настоящее с завязанными глазами. Ему дано лишь думать
или догадываться, что он живет. И
только позднее, когда ему развязывают глаза, он, оглядываясь на прошлое,
осознает, как он жил и в чем был смысл этой
жизни.
В тот вечер я думал, что пью за свои успехи, и вовсе не предполагал, что
это торжественный вернисаж моих
закатов.
А так как я ничего не предполагал, то и проснулся утром в отличном
настроении, взял в постель статью,
приложенную к письму, и, пока Клара блаженно посапывала рядом, с веселым
равнодушием приступил к чтению...
